Йа йожыг, йа упал в реку

С заходом солнца я сел у костра и стал задумчиво смотреть на тлеющие угли. Периодически снимал кепку и со всей дури раздувал ей кострище. Помимо общего расслабления и медитации, задуматься было о чем.

Во-первых, очень хотелось оставаться в этом раю и дальше. Времени впереди было очень много, и желание проехать страну от моря до моря сильно конфликтовало с желанием поваляться на пузе среди сосен.

Во-вторых, прошлая попытка проехать страну от моря и до моря (по другому поводу) окончилась внештатно. Собственно, надо рассказать об этом немного более подробно.

Дело было в ноябре 2003 года. Я тогда ездил на чужом «Пассате» Б5 1.8Т 97-го года, аппарате прекрасном конструктивно, но сильно ушатанном. Владелец бил его и в хвост и в гриву, ни фига не менял в нем масло и вообще жестоко издевался над бедной скотинкой. Когда аппарат попал в мои руки, на переднем колесе резина была проезжена до корда (и корд уже был перетерт), щуп вообще не касался масла, сход передних колес превышал 7 градусов, фары смотрели одна вверх, другая вниз, ну и вообще давным-давно пора было делать обслуживание на грани профилактического ремонта. Собственно, машину я взял под условие, что за время езды на ней приведу ее в порядок.

Машина тут не причем — когда позже я брал у этого же человека другой «Пассат», 2003 года с автоматом и турбодизелем, картина в точности повторилась.

Ну, так вот.

В некий отнюдь не прекрасный момент мне потребовалось срочно рвануться из Питера в Краснодар, не пользуясь ни поездом, ни самолетом. Я уже был готов поехать автостопом, благо опыт есть, но вспомнил про машину и решил ехать на ней. Снег еще не выпадал, трасса была почти пустой, и беды ничто не предвещало. Соответственно, сгоношил товарища, и мы рванули из Питера глубокой ночью, не захватив с собой даже бритву.

На выезде из Питера залились под пробку, товарищ также меланхолично протер все стекла, обезжирил дворники и стопари, поссал на заднее колесо, в общем, сделал все, чтобы поездка была удачной. И то сказать, опытные водители все немного суеверны. Ехать в ноябре в такую даль на чужой машине — тот еще стрем.

Ну и понеслась.

Сначала все шло прекрасно. На хорошей машине, по пустой дороге (в ноябре 2003-го трасса была пустой и от фур, и от гайцов ВООБЩЕ, т.е. были моменты, когда по 10-15 минут навстречу не попадалось никого) летели быстро, разгоняясь до 200-205 км/ч. Перед Тверью начало светать.

Это вот собственно снимки на скорости 180 км/ч. Вел я, товарищ спал. Движение потихоньку оживлялось. Утренний туман и все такое. Класс.

Сразу за Солнечногорском остановились пару-тройку часов подремать, потому что рубило нас уже конкретно. Утро уже было, часов 11. Потом позавтракали в знаменитом Маке на трассе в Зеленограде, аккуратно прошли МКАД, опасаясь подставлял, и рванули в сторону Воронежа. Двигались быстро, в режиме нон-стоп. Пришлось идти с дальним светом, т.к. на скорости 180-190 все время втыкались в чьи-то задницы, внезапно вылезающие из правого ряда. Оно и понятно — глядя в зеркало заднего вида, определить точно столь высокую скорость невозможно. Потому через какое-то время перестали гнать волну и пошли с потоком.

На траверзе Тулы встали в жуткой пробке — на М4 ремонтировали железнодорожный мост и пропускали по несколько машин раз в 15 минут. Простояв часа два и в конце концов по-хамски проехав это место без очереди, обнаружили, что деньги на бензин кончились. Только зелень.

Завернули в Богородицк, разменять бабла. Долго крутились по этому затрапезному городишке, ища хоть какой-нибудь обменник. Кассир в Сбербанке послал нас подальше, сказав, что со ста баксов у него нет сдачи. В конце концов нашли каких-то барыг на окраине городка, которые, сказав — а, так это вы уже второй час город смущаете… — разменяли нам деньги по хорошему курсу.

При этом я спросил у них — а почему в этом городе все, абсолютно все уступают нам дорогу, даже когда мы стоим под красным со второстепенной дороги? Ответ меня рассмешил и огорчил одновременно — потому что у вас, ребята, очень дорогая тачка. Стукнешь такую — и всю жизнь платить. Кому это надо…

О цене семилетнего «Пассата» можно дискутировать долго, однако столь зияющая бедность глубинки крайне драматична и огорчительна.

На выезде из Богородицка взяли подвезти мента, который ехал на работу в одну из близлежащих зон. Но до работы ему доехать не случилось — на трассе километрах в семи от Богородицка пьяная продавщица придорожного хлама, рванувшись не глядя перебегать трассу из-за встречного автобуса, поломала все планы. Рванулась она перед впереди идущей машиной. Дистанция была метров двести, и когда мы подъехали, несчастный 406-й «Пыжик» уже стоял с вмятой водительской дверью и разбитым боковым стеклом, а толстая жирная тетка валялась на дороге. Удар был бортом, и предусмотреть его было нельзя. Факт. Это примерно как ожидать каждый раз, что на входе в вашу квартиру вам с косяка на голову упадет ведро ледяной воды.

Мент скомандовал — стоп! Я на службе, раз такое дело. И полез разбираться. По ходу пьесы, пока хозяин »Пыжика» рвался дать ногами в ебало морду лежащей на дороге тетки, а мы его оттаскивали раз за разом, внезапно появился хозяин торговой точки, быстро посадил к себе в машину очухавшуюся тетку и уехал. Мент по этому поводу нам сказал — никогда, парни, так не делайте. Вот сдохнет она сейчас у него в машине, и он будет иметь дело с трупом. И будет виноват. А труп, ребята — это другая статья, другие деньги.

За исчезновением предмета разбирательства мы поехали дальше вместе с ментом. Хозяин «Пыжа» остался на обочине, пиная в бессильной злобе осколки стекла, костеря через бога-душу-мать эту жирную пьяную эмбицилку и совершенно не понимая, что он будет делать дальше.

Собственно, это и был знак, что надо вернуться. Но мы его как-то по молодости и глупости проигнорировали.

Стемнело. Мента довезли и высадили на обочине в глухом лесу, как он и просил. Зрелище мента, исчезающего в темноте в глухом лесу, было вторым знаком. Но теперь уже ничто не могло изменить течение событий.

Я сел за руль, сменив товарища, который пилил от Москвы. Километрах в семи от Ефремова, в низинке маленькой речушки с неизвестным названием, все и произошло.

Обгоняли длинную пачку машин. На узкой дороге всего две полосы, и навстречу давно уже никого. Разогнавшись на длинном спуске к речке, миновали по встречке мост. Сразу за мостом на обочине стояла какая-то белая праворулька с поднятым капотом, и пришлось затормозить, пропуская коллег из правого ряда. Затем встречка снова стала свободна, сколько хватает глаз, и я вдавил тапку до упора, переключаясь на третью. Весело засвистела турбина, и тут вдруг… Глухой удар, машина провалилась, будто застряв, и что-то быстро-быстро забарабанило по ней снизу спереди. Точь-в-точь, как если проехать по большой несвежей куче грязи, натащенной на асфальт трактором с полей. Все это — на отметке 4000 оборотов. Затем звук прекратился, и машина снова рванулась вперед (2000 оборотов), но уже не так резво.

Поскольку было уже совсем темно, я в первую секунду так и подумал, что мы просто проехали по какой-то куче дерьма. Но нет — при попытке закрутить движок выше 3000 оборотов машина снова и снова проваливалась. Быстро сделав три такие попытки (на это потребовалось две-три секунды), я посмотрел в зеркала. В ближнем свете идущих сзади машин стало видно — за нами тянется не очень густой, но вполне различимый шлейф дыма.

Пиздец, приехали. Попробовав еще раз вдавить гашетку и определив, что степень ее нажатия на густоту дымного шлейфа не влияет, стал искать дырку в потоке справа, чтобы уйти с встречки и остановиться. И — задумался.

Первая рабочая версия — разрушилась турбина. Поскольку до 2000-2500 оборотов движок 1.8Т работает, как обычный атмосферник, на этих оборотах наличие или отсутствие турбины сказываться не должно. Ну, турбояма там. А вот дальше мозг двигателя должен обогащать смесь, думая, что сейчас поступит дополнительный воздух. Раз воздух не поступает, то машина и проваливается — на переобогащенной смеси далеко не уедешь. И вполне логично, что случилось это на отметке 4000 оборотов при резком ускорении. Если так, то это не страшно. Главное — прекратить потерю масла (если это масло и мои предположения верны). Ехать можно и без турбины, только выше 2500 движок крутить нельзя. Вроде все логично.

Пока я размышлял, а это длилось секунды четыре, на пригорке показалась сияющая вывесками заправка. На нее и зарулили. Быстро приткнувшись на свободном пространстве, переглянулись с товарищем, дернули ручку капота и заглушили двигатель.

Немедленно, не успели мы выпрыгнуть из машины, ее морда и щели приоткрывшегося капота окутались густым паром. Да, бля, это был пар! Из машины во все стороны хлестала кипящая охлаждайка. Обернув руки тряпкой, быстро распахнули капот (сразу отскочив, чтобы не обжечься). Словно извержение Везувия началось. Из подкапотного пространства валило так, что машина на мгновение полностью скрылась за густыми жаркими клубами. Мы, соответственно, стояли метрах в двух в полном оцепенении. Зрелище апокалиптическое — в почти полной темноте, в огромной дымящейся луже, стоит извергающееся паром нечто. Стоит, что характерно, примерно в 1300 километров от дома.

Через пару минут извержение кончилось. Кончилось, потому что все вылилось. Только последние капельки звонко так кап-кап.

Заглянули под капот. Долго молчали. Друг даже закурил, что тогда бывало с ним нечасто.

Картину определили сразу. По причине сильной изношенности заклинила муфта вентилятора охлаждения. Вентиляторов на «Пассате» Б5 два — один электрический, и один прямо на валу двигателя через муфту. Когда муфту заклинило ударом на 4000 оборотах в минуту, вентилятор не выдержал и развалился. А он большой такой, тяжелый, чуть более полметра диаметром. И этот вентилятор, разлетаясь осколками во все стороны, за полсекунды размолотил к едрене фене все, что было в плоскости его вращения. Провода, патрубки, крепления — все к чертям. Один из осколков, например, мы с усилием вынули из уплотнения на внутренней стороне капота.

Простой расчет показывает, что линейная скорость крайних точек вентилятора в момент аварии заметно превышала 100 метров в секунду. Масса основных найденных нами обломков была примерно от 30 до 60 грамм (не считая кучу мелких). Желающие могут сами вспомнить школьный курс физики и оценить этот самый mv²/2. С поправкой на то, что обломки разлетались неравномерно. У меня лично получилось, что энергия осколков примерно соответствовала энергии пистолетной пули от легкого браунинга (с расхождением не более чем в два раза). Может быть, я не умею считать. И еще я не учитывал, что осколки довольно сильно тормозились воздухом, теряя скорость даже на таких коротких подкапотных расстрояниях (не говоря уже о том, что твердость пластмассы радикально отличается от твердости металла). Но это не очень важно, важен порядок цифр.

Соответственно, одна из лопастей вентилятора угодила аккурат в выходной патрубок турбины. Турбина выжила, но сам пластмассовый патрубок, конечно же, разлетелся вдребезги. Воздух под давлением в двигатель больше не попадал, со свистом вырываясь на свободу, поэтому движок и перестал крутиться выше 3000 оборотов.

Другая лопасть полетела вперед (неудивительно, воздух-то вентилятор гонит назад), попала в радиатор, заклинилась в нем и, оставаясь в соединении с валом двигателя, разворотила радиатор к космическим ебеням. Пока двигатель работал, термостат был почти закрыт (холодно, ноябрь все-таки), и охлаждайка в радиатор практически не попадала. Поэтому шлейф пара на ходу за нами был маленький. Но как только двигатель был выключен и давление в системе упало, охлаждайка хлынула в радиатор и через дыры, через разрубленные патрубки полилась наружу. Счастье, что не попала в турбину — не хватало нам еще и гидроудара до кучи. Турбина вообще-то крутится быстро и останавливается долго. И счастье, что на «Пассатах» внутренний контур охлаждения не выходит за плоскость вращения вентилятора. Слава яйцам, что не пострадали многочисленные приводные ремни, расположенные сразу за вентилятором (сзади под ним).

В общем, картина харакири была очень впечатляющей. Однако долго щелкать клювом было нельзя. Перспектива ночевать в ноябре за городом, но недалеко от жилья, в недешевой машине, которая не может самостоятельно передвигаться, была безрадостной и смертельно опасной. Поэтому, пока лужа под машиной не перестала дымиться, я рванулся к тем, кто выезжал с заправки, с вопросом, не может ли кто нам помочь. Третья же машина отрулила в сторону, и два мрачных небритых мужика с неудовольствием заглянули вместе с нами под наш капот.

Вытянувшиеся лица коллег подтвердили наши худшие опасения. Ехать было нельзя, надо было снимать морду машины и на ярком свету оценивать повреждения. Однако, взглянув на наши номера, один из мужиков вдруг просветлел и сказал — надо ребятам помочь. Как оказалось, это был наш земляк, дальнобойщик.

Дальше все было проще. Коллеги уехали и прислали двух местных шаманов, которые на галстуке дотащили нас до своей шиномонтажки (как раз на посту ГАИ на перекрестке Елец/Ефремов/Богородицк). И далее всю-всю ночь, до самого утра и восхода Солнца, мастера-шаманы вместе с нами в восемь рук чинили нашу машину. Одно только разбирание морды «Пассата» в поле, на коленке, длилось часа три и принесло массу удовольствия:

Вид на подкапотное пространство сбоку. Виден кусочек злополучной муфты:

Искалеченный радиатор, из наиболее сохранившейся части которого выковыривают обломки вентилятора:

«Пассат» с разобранной мордой (жуткое зрелище). Муфта без вентилятора справа видна (блестит) во всей своей красе.

Примерно так и работали:

Ну, дальше уже не очень интересно. Починив на коленке все, что можно было, собрали морду обратно. Пластиковый патрубок турбины восстановили, собрав сколько нашли кусочков и смотав их плотно изолентой. Найдя где-то новые резиновые патрубки системы охлаждения вместо разрубленных, заполнили систему тосолом (на посту ГАИ был круглосуточный магазин автозапчастей). Зажали утконосами большинство дорожек радиатора, вбухали в систему охлаждения тюбик герметика. Завели машину (перекрестясь). Первые минут пять из нее почти так же хлестало где-то снизу (а мы подливали сверху), но затем герметик сделал свое черное дело, и течи прекратились. Попутно сожгли водительское кресло, оставив включенным обогрев (короткое замыкание в спирали). Хорошо, я заметил, что из салона валит дым. Это был еще один знак, которому я на этот раз вполне поверил.

Отдав мужикам в знак безмерной благодарности все деньги, которые у нас были, и оставив себе только на обратный путь, мы поехали обратно, предварительно поспав прямо здесь же часа три. В машине нестерпимо воняло горелым креслом. С МКАДа позвонили мужикам и еще раз сказали спасибо, что сделали все на совесть. Мужики реально сотворили чудо, починив на коленке за несколько часов машину так, что хозяин смог потом ее продать, не проводя дополнительно никаких работ (только одев на место новый вентилятор). Попробовал хозяин и на меня наорать, но ему было разъяснено, что нехорошо посылать людей в дальнюю поездку на таком говне, которое само на ходу разваливается.

В Краснодар я тогда так и не попал, что весьма решительным и отнюдь не позитивным образом сказалось на моей дальнейшей судьбе. Хотя — кто знает.

И вот теперь, в жарком июле 2007 года, я сидел у тлеющего костра и думал о разном. Сомневаться в надежности Хонды не приходилось. Но человек предполагает, а Бог располагает. Риск дальнего одиночного плавания был более чем ощутим.

Угли тлели и никак не хотели догорать.