Йа йожыг, йа упал в реку

Итак, Питер был мрачен и неприветлив.

Разлепив глаза после ночного мега-заезда, напился чаю, прохватил вокруг города по кольцу и углубился в дебри Карельского перешейка.

Проехал по местам боевой славы. Погулял пару часов по густому и прозрачному сосновому лесу. В тишине прекрасно думается о великом и прекрасном. Попутно заглянул в доброе старое Лосево, где и вспомнил про фотоаппарат.

Буруны, как обычно, снова и снова текли из ниоткуда в никуда.

Немногочисленные фанаты меланхолично рафтили туда-сюда. В медитативном наблюдении за ними прошло минут 40.

Затем — прощальный взгляд на Вуоксу, и снова в путь.

Дорога вывела меня в район Коробицыно, где когда-то я видел торчащие над лесом мега-тарелки какой-то радиообсерватории. Хотел их пофоткать, но не нашел, хотя довольно много крутился по квадрату, меняя одну дорогу за другой. Может, их уже растащили на металлолом?

Не спеша и со вкусом поужинал в «Вигваме» на 84-м километре «Скандинавии». Из города, натужно ревя моторами, пачками неслись дачники, груженые кто диванами, кто досками, кто рюкзаками. Конечно, пятница 20-е, вечер.

Завершив трапезу, поехал слушать поезда. Есть на Карельском такие правильные места, где можно сесть на пеньке, развернуть термос с чайком, бутербродики с маслом, да и медитировать тихонько на проходящие поезда. А поездов там много. Бутербродов я в этот раз с собой не брал, но пара часов прошла с исключительной пользой для измученного организма.

Когда через пару часов мозг в достаточной степени просветлился, а небо решительно начало темнеть, я совершил еще один марш-бросок, на этот раз к заливу. Примостившись на камушках у самой воды и закрепив рядышком верный термос с все еще горячим чаем, я и промедитировал до наступления глубокой ночи. Полезное, знаете ли, занятие. Главное — полное отсутствие суеты, людей, выключенный мобильник и туева хуча времени в запасе. В запасе было 15 календарных дней.

Таким вот получился первый день отпуска, если мерить его по часам. Продолжение следует.