Йа йожыг, йа упал в реку

Кто вы, и как сюда попали? — беззвучно спросил кто-то…^RSS

>> На пороге / Проза и лирика

Проза и лирика18.05.2011
16:06

Раздел моих литературных творений хочется предварить страничкой так называемых рабочих зарисовок, маленьких текстов и текстиков, что родились на бегу, на лету, в пути, пришли внезапно, неожиданно, упали куда пришлось — на скомканный листочек блокнота, на поля рабочей тетрадки, посреди календаря или ежедневника; пришли сразу и целиком, и лишь чуть-чуть были причесаны перед тем, как быть переписанными куда-либо еще.

Просто кусочки бытия. Суть графоманство. Да и давно это было. Очень давно :)

Проза и лирика в разделе выложены в примерно хронологическом порядке.

А иногда, когда стремительный водопад жизни на мгновение замирает и бурлящая пена дней невесомо застывает в воздухе, ты откидываешь пуховое одеяло сна и подходишь к окну. За окном, светлый и вечный, встает розово-желтый рассвет. Ты смотришь на грядущие солнечные блики, а грядущее смотрит на тебя, и долго еще над землей стоит розовая тишина…

И что теперь ? Лишь снежный ком
Летящий с интернет-странички
Под трубный голос электрички…

Ленке Вдовиной, январь 1999, просто взгляд на фотку на ее страничке, а на фотке громадный снежный ком летит вниз с крыши 15-этажного университетского общежития в Петергофе

У рыбей нет зубей. У рыбов нет зубов. У рыб нет зуб.

Есть все-таки некоторый кайф в том, чтобы поздним вечером рабочего дня сесть в тихую электричку, не пустую и не полную, а так — наполовину, притулиться на скамейке у окошка, непринужденно снять красивую пробочку с темной стеклянной бутылочки — и тихо смаковать «Балтику», лениво глядя на пролетающие и проплывающие за окном пейзажи, знакомые за много лет до боли, до слез, до отвращения, до ряби в глазах и до условного рефлекса — ненавистного пробуждения за пять минут до нужной тебе станции…

Шаги прозвучат по перрону, лязгнет упавший пантограф, будто закроется дверь, и еще один день, долгий, тяжелый, начавшийся так давно и подернувшийся уже тонкой дымкой пивного дурмана — день опустится за горизонт, и тонкие облака, как капризные брови, оттенят багрянец заката, провожая в минувшее то, что давно уже стало былью, но так и не было — явью…

2 июля 1998 года

…Красивый слог, неверные слова
О, я не лгу и не ищу сравнений
Я лишь хочу воспеть мои года
Года предшествия грядущих поколений
Затерян Бог в реальностях игривых
Как был затерян я когда-то в них
Но знайте, там, в грядущего приливах:
Для вас, потомки, сложен этот стих
Мой серый взор скользнет по вашим лицам
Дождем осенним рухнет к облакам
Порывом ветра в прошлое умчится
Падет к простертым любящим рукам…
Не знаю, что случилось вдруг со мною
Откуда вдруг поднялися стихи…
Забудьте их, пусть время пеленою
Закроет веры прожитые дни
Пусть унесет от вас шаги былые
Что пол гранитный выели до дыр
И не заботясь ни о чем на свете
Гуляли, пели, ждали и любили
Гранит науки молотком долбили
Несли в сердцах грядущего пунктир…

не позднее 1 июля 1998 года

Неспешный ход времени сменяется бешеным ревом гигантского водопада, в радуге которого смешались вчера и сегодня, завтра и послезавтра… Холодный осенний дождь скрыл мир под своей промозглой мантией, и только «дворники» заблудившихся автомобилей еще пытаются оторвать, смахнуть с брони лобового стекла тоненькие ледяные капли. А если заглушить двигатель, приткнуть тяжелую морду автомобиля к обочине, то слышно, как стук сердца перемежается тихим стуком дождя.

Деревья пригнули головы, и вода сыплется с листьев, стекает по веткам, ниже, ниже, вот уже и земля недалеко. Светофоры-уродцы с завидным спокойствием моргают меланхоличными желтыми глазами, перекрашивая ночь на свой светофорный лад. Широченная лента дороги пуста, и лишь изредка пронесется по ней острая игла иномарки, унося с собой слепящую метелку и длинный хвост противной водяной пыли.

Небо тихо плачет, скорбя, а город спит, смотрит свои сладкие сны, ворочается, зевает, вслушиваясь в звон капель сотнями открытых форточек, всматриваясь во тьму редкими глазами светящихся окон. Город крадется по переулкам, город летит по пустынным проспектам, город баюкает своих беспокойных детей, город роется в помойках хищными мордочками бродячих собак, город неслышно напевает скорбящему небу, и далеко в эфире разносятся голоса ночных радиостанций.

Слезящийся срез нашего «сегодня»… В будущем не дано постичь прошлого, вдохнуть отравленный воздух центра, ощутить заброшенное одиночество окраин. Я поднимаю эту чашу за тех, кто еще не родился, за тех, кто пойдет по нашим костям, дальше, дальше, дальше… За вас, вечно живущие впереди, пью я…

17 сентября 1998 года