Йа йожыг, йа упал в реку

Давным-давно, когда мышки еще были пчелами, а южная граница славного города Ломоносова проходила по Южному шоссе, жила-была в глухом лесу водокачка. Питала город водой под давлением, т.к. зданий выше двух этажей почти не было, да и те, что были, находились далеко внизу, под кромкой прибрежного глинта. Не знаю, какие такие волшебники поставили водокачку именно там, но место было во всех смыслах предельно безлюдное. Сторожей днем с огнем было не видать, а местные туда вообще не ходили. Никогда. Даже за грибами да ягодицами ходили совсем в другие места. В основном туда, где высятся сейчас уродские панельные корабли т.н. Нового района. А поскольку делали водокачку явно из расчета на Большую Войну, то сделали ее чуть ниже верхушек деревьев – и не видать ее ни с крыш, ни с самолетов.

Время шло. В городе появились 4-х, 5-ти, 7-ми и потом даже 11-ти этажки. Южное шоссе переименовали в улицу Федюнинского, и к югу от нее вгрызлись в лес тяжелые бульдозеры. Отгрохали на юг от Федюнинского Новый район, до самых до болот, насколько природа позволила. Переселили туда из Питера все отребье, синячьё и голытьбу, которое только со всего Питера наскребли. Водоснабжение переключили на новую насосную станцию, спрятанную в тех же лесах. А старая водокачка как стояла себе, так и стояла.

Сначала окончательно пропали сторожа, потом исчезли металлические детали. Потом пропала внешняя обделка – похоже, была сборно-щитовой, и сгодилась кому-то в хозяйстве. И вот все эти долгие-долгие годы регулярно ходил я мимо этой водокачки, пешком и на лыжах, и все как-то проходил и проходил мимо. А сегодня гулял по лесу, слушал тишину. И думаю – дай, зайду, залезу. А то уж под трамвай скоро, а на ней так и не был.

Удивительное ощущение – тихо и безлюдно. Лишь тихий гул проходящего неподалеку КАДа ненавязчиво напоминает, что мир серьезно изменился.

Вокруг в земле торчат мрачные черные дыры.

В которых лежат мрачные сине-ржавые трубы.

Из того, что трубы в дырках на месте, а более нигде их нет, можно заключить, что у пожирающего металл жЫвотного голова в эту дырку не пролезает.

Вход в водокачку напоминает портал для телепортации и место религиозного культа одновременно.

Если воздеть голову к небу, ощущение стремительно усиливается.

Вот засыплет нас всех нахрен вулканическим пеплом, откопают нас через миллионы лет разумные Ктулху, и будут спорить, что же это такое было – место культа или портал. Трубы-то все посрезаны, а без труб поди догадайся, чего это за хрень…

Впервые в жизни я поднимался по лестнице, ведущей в небо на высоту примерно пяти этажей, без каких-либо перил или иных держателей ;)

Местами даже было видно дорогу, по которой я сюда приперся.

А местами приходилось крайне внимательно смотреть под ноги. Особенно на заледенелых, присыпанных свежим снежком ступеньках.

Наверху, в капище, где приносились ритуальные жертвоприношения, оказалось неинтересно. Темно, сыро и узкие бойницы. Даже не нагажено, что прямо подтверждает непривлекательность данного места для здешней золотой молодежи.

Зато спуск по той же самой узенькой винтовой лестнице без перил оказался втройне увлекательнее ;)

В общем, упущенное познание оказалось упущенным не зря. Ничего там интересного нет. Кроме забытого уже ощущения преодоления себя. Втройне ценного потому, что я успел уже наглухо забыть, что когда-то смертельно боялся высоты более второго этажа. Так что возвращаться к истокам всегда полезно, независимо от всего остального.

Ломоносов: [ назад / к оглавлению / вперед ]